Всепрощающая любовь (Спасение для предателя)

Олег Петрович смотрел на часы как на врага – стрелки никак не хотели доползти до шести часов и отпустить уставшего хирурга домой.

Смена близилась к концу – врач прикрыл глаза и тихо молился непонятно кому, чтобы прямо сейчас к приемной не подъехала скорая с очередным тяжелым пациентом. Он чувствовал себя совершенно разбитым, а в таком состоянии оперировать не любил – боялся допустить ошибку.

Сирена. Тормоза. Хлопок дверью. Оленька, выскочив из машины, торопит кого-то, требует везти быстрее, лопочет стремительным голоском, что парень нестабильный и ругает охранника, не сообразившего распахнуть двери. Оля никогда не суетится без повода – видимо, рассудил Олег, придется задержаться.

— Кто там у нас, — хирург открыл глаза и заставил себя настроиться на рабочий лад.

— Парень, лет тридцати, на скамейке в парке нашли, какая-то бабулька скорую вызвала. Хорошо, вовремя сообразила. Пульс совсем плохой, на инфаркт похоже, еле довезла, — Ольга поправила шапочку. «Да уж, — подумал Олег, — такая боевая точно довезет, с ней сама смерть связываться не захочет».

Через полузакрытые глаза Андрей видел только облупившийся потолок. Трещины на давно не беленном потолке перемещались – наверное, его куда-то ведут, везут… Женский голос распекал кого-то невидимого за медлительность. Боль, приковавшая его к лавке в парке, отступала. Стало тепло, совсем не страшно и абсолютно безразлично.

Неожиданно потолок исчез. Андрей оказался у ночной дороги. Он сразу узнал это место – часто видел его во снах. Просыпался с криком и врал встревоженной жене, что приснился кошмар. На самом деле главным чудовищем в этом сне был он сам.

Трассу обволакивал туман. Движения Андрея ничто не сковывало, но он продолжал стоять у проезжей части, словно договорился с кем-то о встрече. Увидев возле себя крупную немецкую овчарку, он еще сумел скрыть изумление, но когда пес открыл пасть и поздоровался, Андрей не сдержался:

— Грей? Ты говоришь?

— Здесь говорят все, кто умел слышать, — таинственно ответил пес.

— Это что, рай? Ад? Я что, умер?

— Еще нет, — Грей как-то совершенно по-человечески вздохнул, и улегся прямо на асфальт, — а вот я умер, прямо здесь, там, где ты меня бросил, помнишь? – два грустных глаза уставились на Андрея.

— Помню, — уронил парень, отметив, что в собачьих зрачках нет презрения или обиды. Только понимание, сожаление и что-то еще, будто бы тревога.

— Я все понимал, Хозяин. Я постарел и стал обузой. Ты не позволил мне спокойно умереть в доме, который я столько лет охранял. Сгреб меня в машину, да и выбросил у дороги. А ведь я всего лишь обмочился на твой ковер. Мне было очень стыдно, я ведь не со зла, просто старость никого не красит, порой случаются неприятности. Зато сейчас я совершенно здоров, — пес ободряюще гавкнул.

— Что с тобой случилось? Я думал, тебя подберут…

— Не надо лжи, Хозяин. Собаки чуют не только страх, но и обман. Тебя беспокоило не мое будущее, а собственная совесть. Да и кому нужна старая, больная псина, вся в грязи и колтунах. Я переживал за тебя. Думал, как ты теперь ворчишь, когда утром ищешь тапки, ведь это я приносил тебе их раньше, зная, что ты скоро проснешься.

Гадал, кто теперь прижмется к тебе теплым шерстяным боком, когда тебе будет грустно. Ты бы рассказывал мне про своего начальника и жену, которой вечно мало денег, а я бы делал вид, что совершенно не понимаю людской речи.

Я приходил на это место каждый день, оно стало моим домом. Потом меня сбила машина, и этот клочок земли стал моей могилой. Умирая, как бездомный пес, я все думал, каково тебе там, в мире, где для меня больше нет места.

Пес договорил и уставился в небо, блеснувшее звездами сквозь туман. Андрею вдруг захотелось плакать, как в детстве, громко и долго, так, как среди мужчин плакать не принято. Здесь не было никого, кроме старого друга Грея, и можно было не стесняться.

— Прости меня.

— Давно простил, а ты поплачь. Легче станет. Рано тебе еще на тот свет…

Андрею показалось, что зрачки пса расширяются, сливаются с небом, в голове страшно звенело, а мир стремительно падал куда-то вниз.

— Не откачать, Оль, пиши время, — Олег раздраженно фыркнул. Два часа он вытаскивал с того света заведомо безнадежного парня. Обширный инфаркт – это тебе не шутки, с таким диагнозом спорить сложно.

Но он все равно раз за разом брался за чертов дефибриллятор. Вероятно, на него повлияли кудряшки Ольги, выбившиеся из-под чепчика. Он успел заметить – ее волосы были мокрыми от пота. Даже сейчас она не отходила от стола, будто не верила в поражение.

— Олег, — от избытка эмоций она впервые обратилась к нему не по имени-отчеству, — Олег, у него кажется слезы.

-Где?

«Вот ведь упрямица, даже мертвого не отпустит», — подумал Олег и решил довериться ассистентке. Пара разрядов – и пульс появился. Оля переводила взгляд с Олега на мониторы, и с каждым разом становилась все радостнее – праздновала победу над его скепсисом и смертью.

«Какая же у нее улыбка добрая. Подумаешь, не высплюсь, надо пригласить ее в кино или в бар. Может, согласится отметить воскрешение парнишки», — думал хирург, покидая операционную, и на душе у него становилось легче.

Ноябрьский воздух встретил Андрея холодом, неприятно резанув горло, пробравшись в нос и затаившись где-то под тонкой курткой, правда, парень был рад пронзительному ветру после надоевшего специфического запаха больничной палаты, где ему пришлось провести два месяца.

«Не буду такси вызывать, надо проветриться, не так уж и сыро», — подумал Андрей и свернул в сторону сквера.

В урне возле лавки что-то шевелилось – Андрей, полюбопытствоваа, приблизился к источнику шума. Продрогший ослабший щенок пытался раздобыть себе что-то съестное, но среди окурков и бутылок поживиться было явно нечем. К своему новому знакомому песик отнесся дружелюбно. Позволил взять себя на руки и, осмелев, преданно лизнул мужчину в нос.

— Знаешь, Грей, давай все-таки вызовем такси. Что-то ты, дружок, дрожишь, еще простудишься, — гладя собаку, тихо произнес Андрей, — спасибо тебе за все, малыш.

Источник http://just4fun.su

По материалам http://pic-words.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Всепрощающая любовь (Спасение для предателя)